Кремль мобилизует церковь на войну… за Африку

Данный материал не является отражением официальной точки зрения ЕСВС. ЕСВС не может привлекаться к ответственности за какое-либо возможное использование информации, содержащейся в данной публикации.

В противостоянии с Западом Россия ищет союзников среди стран глобального Юга, особенно в Африке. Недавно к этому подключилась Русская православная церковь (РПЦ). Двадцать девятого декабря 2021 года РПЦ приняла решение о создании собственного экзархата в Африке, охватывающего все африканские страны. С тех пор РПЦ стремительно расширяет свое присутствие на африканском континенте. Ее деятельность уже заметна почти в 30 африканских странах, а заявленные амбиции — распространить свое влияние на весь континент.

Русская православная церковь в первую очередь служит инструментом российского авторитарного режима, и ее действия следует рассматривать в контексте российской политики и стратегических целей Кремля. В Африке РПЦ преследует несколько целей:

• повышает лояльность местного населения к России, популяризирует русский язык и распространяет пророссийскую пропаганду;
• укрепляет позиции Русской православной церкви в борьбе за доминирующую роль в мировом православии;
• создает дополнительные платформы и каналы коммуникации для продвижения экономических интересов российских госкорпораций и влиятельных чиновников, а также освещает деятельность российских наемников, спецслужб и разведчиков.

Как сила российской «мягкой власти», РПЦ распространяет не просто православие, а именно русское православие. Ее миссия согласуется с идеологией и стратегическими нарративами российского государства, враждебными западным либеральным демократиям.

Деятельность на местах

Представители РПЦ заявляют, что их экспансия в Африку — каноническую территорию Александрийского патриархата — является ответом на признание патриархом Феодором II автокефалии Православной церкви Украины (ПЦУ). Они также утверждают, что образование Африканского экзархата было вызвано просьбами африканских священников, недовольных пастырским попечением Александрийского патриархата. Это не первый случай «захвата территорий» РПЦ. В 2021 году она создала епархию в Армении несмотря на то, что ранее признавала власть Армянской церкви и воздерживалась от создания там собственных структур.

РПЦ весьма оптимистично смотрит на расширение своего присутствия на африканском континенте, считая его неосвоенной территорией, восприимчивой к российскому влиянию. Среди благоприятных факторов российские священники называют позитивную историческую память о роли СССР в процессе деколонизации Африки, приверженность африканских обществ традиционным ценностям (патриархальным традициям), склонность к религиозно-мифологическому мировоззрению, повсеместную бедность и плохие условия жизни (см. здесь и здесь). В этих условиях тактика РПЦ оказывается эффективной. Она включает и финансовые стимулы для африканских священников, желающих присоединиться к русской церкви, и обещания лучшей жизни благодаря российским образовательным и гуманитарным проектам, и инструментализацию исторической памяти.

Стратегия в Африке

Первоначальная стратегия РПЦ в Африке ставила во главу угла быстрое расширение и увеличение числа прихожан, часто в ущерб качеству духовенства. В 2022–2023 годах РПЦ подвергалась критике (см. здесь и здесь) за использование финансовых стимулов в качестве убедительного аргумента для священников и общин присоединиться к ее пастве. Однако сегодня РПЦ придает большое значение качеству своих агентов влияния и расширяет образовательные программы для студентов из Африки. РПЦ открыто заявляет о цели своей просветительской деятельности: превратить африканских студентов в пропагандистов, которые будут не только проповедовать православие, но и защищать интересы России.

Заботясь о своем публичном имидже, РПЦ дополняет свои проекты в Африке малобюджетными гуманитарными программами с участием таких фигур, как Мария Львова-Белова, уполномоченная по правам ребенка при президенте РФ. Эта деятельность включает в себя «гуманитарные» и «образовательные» инициативы, а также строительство крупных храмовых комплексов. Первый такой комплекс, в котором также будут школа и больница, планируется построить в Кампале (Уганда) напротив президентского дворца.

За этим фасадом скрывается тесное взаимодействие РПЦ с российскими федеральными органами, включая правоохранительные органы, спецслужбы, российских наемников, министерства обороны и иностранных дел. Например, ожидается, что будущий храмовый комплекс в Кампале будет интегрирован с Российским центром науки и культуры. Подобное прямое взаимодействие происходит и в других местах. Например, российские дипломаты управляют Российским духовно-культурным православным центром в Париже.

Миссия

Религиозное чувство, которое русская церковь распространяет среди своей африканской паствы, усиливает российскую пропаганду и идеологические нарративы. Так, наряду с кремлевским нарративом о миссии России по спасению человечества от пагубного влияния либеральных ценностей, РПЦ продвигает нарратив о глобальной миссии Апостольской канонической православной церкви Московского патриархата по сохранению «истинной веры». Этот нарратив ставит РПЦ в оппозицию не только к церквям западного обряда, которые, по мнению представителей РПЦ, были испорчены модернизацией, но и к другим православным церквям, поддержавшим предоставление ПЦУ автокефалии.

Центральное место здесь занимает противостояние между РПЦ и Александрийским патриархатом. РПЦ критикует (см. здесь, здесь, здесь и здесь) греческих священников за якобы плохое духовное образование и пастырское попечение в африканских странах, обвиняя их в распространении эллинизма, грекофильства, неоколониализма и расизма. Эти претензии резко противоречат заявлениям представителей РПЦ, сделанным несколько лет назад. Так, в 2016 году Георгий Максимов признал успехи греческих миссионеров в Африке, отметив: «В „черной“ Африке уже много обращенных коренных жителей: по разным оценкам, от пяти до семи миллионов африканских православных. Они обращаются к вере и становятся воцерковленными благодаря работе греческих миссионеров… Но мы, самая большая православная церковь, не принимаем никакого участия в миссии православия в Африке… Греки, которых в десять раз меньше, чем нас, несут миссионерское бремя».

Это изменение подчеркивает методы РПЦ по использованию исторических нарративов и современных претензий для позиционирования себя как истинного хранителя православия и расширения своего влияния под прикрытием религиозных и гуманитарных усилий. Согласованность действий РПЦ с государственными целями России свидетельствует о скоординированных усилиях по расширению идеологического и геополитического влияния России в Африке.

Русская православная церковь строит свои нарративы и пропаганду в соответствии с общей системой российских стратегических нарративов. Основа такого нарратива — использование исторической памяти и предполагаемый конфликт ценностей.

Историческая память как оружие

Используя историческую память о роли СССР в деколонизации, РПЦ утверждает, что Россия никогда не была колониальной державой и не участвовала в колонизации Африки. РПЦ подкрепляет свой нарратив «душеспасительной миссии» темами освобождения Африки от влияния других церквей, которые «запятнали себя участием в работорговле, поддержкой колонизаторов и межплеменных конфликтов», поощряли «геноцид в Руанде», а в последние годы «разочаровали африканцев, отвергнув библейские нравственные учения в пользу гомосексуальности, трансгендеризма, феминизма и т. д.».

Российский нарратив о своем деколониальном наследии в Африке тесно связан с нарративом об исключительной роли русского народа как освободителя Европы от нацизма во Второй мировой войне.

В то же время нынешняя война России с Украиной и ее конфронтация с Западом изображаются как незавершенный процесс деколонизации или дезападнизации. Церковь представляет Россию как неколониальную державу, борца с западным неоколониализмом и защитника нравственности от либеральных ценностей, которые изображаются как противоречащие библейским учениям.

Традиционные ценности

Российское руководство воспринимает Африку как важного союзника в продвижении «традиционных ценностей» в рамках более масштабной борьбы двух систем ценностей. «Конфликт ценностей» — это российский стратегический нарратив, используемый для придания экзистенциального характера противостоянию с Западом и войне с Украиной. Представители РПЦ считают, что африканские общества отдают предпочтение так называемым традиционным ценностям, которые носят патриархальный и патримониальный характер, что способствует благоприятному отношению африканских народов к России. В своей риторике, направленной на африканскую аудиторию, россияне делают акцент на «семейных ценностях», противопоставляя их западным концепциям гендерного равенства и права на самовыражение.

Российская программа защиты традиционных ценностей является частью более широкой цели — лишить либеральные ценности, такие как права человека, их универсального статуса и разрушить мировой порядок, построенный на западных принципах. Например, патриарх РПЦ Кирилл предложил разработать и принять на международном уровне конвенцию о правах и защите семьи, намереваясь привлечь к ее обсуждению и продвижению африканские страны. Этот шаг — пример того, как Россия стремится использовать идею защиты традиционных ценностей в противовес правам человека.

Важно понимать, что нарратив о защите традиционных ценностей — основной компонент российской политики и ее стратегического нарратива о защите человечества от либеральных ценностей. Кажущаяся привлекательной христианская риторика РПЦ о «защите традиций, традиционных ценностей, семьи» и подобные темы служат для маскировки лежащего в основе российской пропаганды авторитаризма.

Церковь как инструмент внешней политики

Русская православная церковь оказывает значительное влияние на российскую внешнюю политику как в нравственном, так и в институциональном плане. Она служит инструментом российской «мягкой власти» и выступает в качестве политического субъекта. Ключевые элементы российской идеологии, такие как концепции «русского мира», русского мессианизма и традиционных ценностей, формируются в церкви. Важным моментом является идеологическая обработка российских военных при помощи учений РПЦ, а также сближение церкви с российской армией и ультраправыми традиционалистами. По сути РПЦ стала проводником идей таких пропагандистов русского фашизма, как Александр Дугин и Константин Малофеев.

РПЦ в Африке — небольшой, но эффективный инструмент российской политики. Борьба за Африку во многом носит идеологический и ценностный характер. Цель «миссионерской деятельности» РПЦ — создать в африканских обществах эмоциональную привязанность к России через якобы общие ценности. Хотя трудно точно предсказать результат деятельности РПЦ, сочетание мягкой силы российской пропаганды и культурной дипломатии с религией может помочь России достичь желаемого результата эффективнее, чем работа российских культурных центров и подконтрольных СМИ.