Русская культурная спецоперация | наступление

«Наш (русский) культурный экспорт важнее, чем импорт… А наши последние выставки за рубежом — это просто мощное культурное наступление. Если хотите, своего рода “спецоперация”», — это прямая цитата Михаила Пиотровского, директора музея Эрмитаж в Санкт-Петербурге. В интервью, доступном на русском и английском, он четко заявляет, что рассматривает присутствие русской культуры за рубежом как инструмент российского доминирования. К выставкам русского искусства в Париже он употребляет метафору «российского флага, развевающегося над Булонским лесом».

Такая риторика для России не нова. На протяжении столетий она явно прослеживалась в государственной политике, в личных мнениях, а соответственно и в русских литературе и искусстве. При этом такая позиция умело сочеталась с нарративом о искусстве «вне политики» и о «красоте, которая спасет мир от жестокости». Однако в течение продолжительного времени русскую культуру использовали как империалистический инструмент, питающий господство России над народами, которые стали жертвами ее колониальных амбиций. Всемирно известные русские поэты, такие как Лермонтов и Пушкин, умело и убедительно формировали имперский, колониальный русский взгляд на Кавказ и Украину. Если хоть немного вникнуть, то внезапно оказывается, что величайшие шедевры русской литературы полны империалистического дискурса, романтизации завоеваний и жестокости, однако при этом в них ни слова не упоминается о последствиях таких действий.

Давайте рассмотрим стратегии, которые Россия годами, десятилетиями и столетиями использует в интеллектуальном и творческом поле.

1. Поглощай

Одним из главных правил успешной интеллектуальной или творческой карьеры в Российской империи на протяжении всей ее истории, в том числе и в советское время, была необходимость влиться в российскую интеллектуальную, академическую, профессиональную, художественную среду. Интерес ко всем остальным национальным культурам сводился только к этнографии, и любое их развитие было искусственно ограничено. В результате сегодня национальная принадлежность целого ряда художников оспаривается. Они учились и работали в Российской империи, и даже если национальная идентичность была для них важной, нередко она растворялась в доминирующем контексте русских нарративов и языка. Политика депортаций, проводившаяся правительством, еще больше осложняла процесс определения национальной идентичности.

Важно также помнить о следующей детали: в советских паспортах была графа «национальность», которую советские граждане могли выбрать самостоятельно при получении своего первого официального документа в возрасте 16 лет. Это означало, что ребенок, скажем, бурятско-армянской пары мог стать русским. И такие случаи не были редкостью. «Евреи по паспорту» сталкивались с разнообразными барьерами при построении карьеры, а у всех, кто принадлежал к семьям «украинских националистов», возникали проблемы при поступлении в ВУЗы. Хотя СССР позиционировал себя как равноправное сообщество свободных братских народов, на самом деле государствообразующей нацией были русские. Следствием этого стало распространённое представление, что советский = русский.

Вдобавок ко всему, все мировое славяноведение раньше было ориентировано исключительно на русский язык, а другим славянским языкам внимания практически не уделялось. Русская литература переводилась и популяризировалась, в то время как белорусская и украинская маргинализировались и рассматривались как часть так называемого панславянского пространства. Поэтому неудивительно, что это привело к возникновению тенденции ассоциировать славянскую культуру прежде всего с русской, особенно такое отношение распространено за пределами Европы.

Одним из ярчайших примеров такого искажения стал «Русский авангард». К перечню деятелей этого художественного направления относят такие громкие имена, как например Казимир Малевич. Многие музеи и медиа ресурсы изменили описание происхождения этого известного художника с простого «русский» на рождён в Украине от родителей польского происхождения.

Также пересмотрели название серии пастелей Эдгара Дега. В 2023 году Метрополитен-музей в Нью-Йорке изменил ее название с «Русские танцовщицы» на «Танцовщицы в украинском наряде», а Национальная галерея в Лондоне — на Украинские танцовщицы.

Сейчас абсолютно очевидно, что для определения принадлежности художников, ранее считавшихся русскими, не достаточно опираться на место рождения и национальность указанную в документах.

2. Заставь замолчать и уничтожай

Хотя мимикрия и ассимиляция были необходимы для достижения успеха, далеко не все были готовы предать свою национальную идентичность и отказаться от важных контекстов в своей творческой и профессиональной деятельности. Поэтому российским политикам разных эпох приходилось искать более радикальные методы нейтрализации самых упорных.

В XVII–XX веках государственная политика России в отношении национальных языков и литератур во многом была направлена на устранение «ненадёжных элементов». Множественные распоряжения, такие как Валуевский циркуляр (1863 г.) и Емский указ (1876 г.), запрещали писать, публиковать, преподавать и учиться на национальных языках под угрозой преследования, ареста или даже казни.

В официальных документах тотальная русификация четко декларируется как цель Российской империи. В результате такой принудительной русификации люди, говорившие на украинском языке в больших городах, нередко подвергались нападкам. Украинский язык уничижительно называли «телячьим», намекая на то, что это язык крестьян.

Одним из наиболее драматичных примеров ликвидации национально-культурной интеллигенции является украинское Расстрелянное возрождение (1936–1937 г.) Более 200 украинских поэтов, писателей и художников 1920-х и 1930-х годов были брошены в тюрьмы, замучены и расстреляны по обвинению в «украинском буржуазном национализме». Хотя большинство деятелей культуры были лояльны к идеям социализма и коммунизма, их все равно заставляли замолчать, поскольку сильные украинские голоса могли поставить под угрозу господство России.

Театр «Березиль» — авангардистская советско-украинская театральная труппа, основанная Лесем Курбасом и действовавшая с 1922 по 1933 год.

3. Меть территорию и насаждай культуру

Подготовив почву и очистив пространство от национальных культур, навязать русскую культуру, позиционируя ее как «великую», было очень легко. На всех оккупированных территориях русский язык был обязательным для изучения в школах, а учителя русского получали надбавку к зарплате. Защитить кандидатскую диссертацию во всех советских республиках можно было только на русском, и только на нём же была доступна большая часть профессиональных изданий. Русская литература была отдельным важным предметом в школьной программе, а мировая литература — нет. История интерпретировалась и преподавалась исключительно с точки зрения России. Переводы иностранной литературы на национальные языки были исключениями, а все иностранные фильмы дублировались только на русском. Советский кинематограф и мультфильмы были преимущественно русскоязычными, а герои, представляющие другие национальности, часто говорили со смешными акцентами и отображали стереотипные социальные роли. После распада СССР и до момента полномасштабного вторжения в Украину влияние российских СМИ и контента оставалось сильным. Москва воспринималась как центр шоу-бизнеса, именно там были сосредоточены большие деньги и настоящий успех.

В этом контексте улицы, названные в честь русских художников, и памятники русским поэтам в местах, в которых они никогда не бывали, были не чем иным, как отмечанием территории и навязыванием всем советским гражданам русской культуры и языка. Прочие, местные культуры представлялись как «примитивные» и «народно-крестьянские» по сравнению с «великой» русской культурой.

Годы такой политики имели широкий спектр последствий. На примере Беларуси, где большинство не владеет белорусским, хотя для их бабушек и дедушек он был родным, мы можем увидеть, насколько разрушительным может быть эффект принудительной русификации.

4. Преподноси историю по своему

С помощью мощной пропагандистской машины России всегда удавалось исказить правду на оруэлловский манер. Одним из главных предлогов для начала войны против Украины в 2014 году и полномасштабного вторжения в 2022 году была защита «русского населения». Определение «русское население» было напрямую связано с языком, на котором говорили люди, хотя большинство русскоязычных жителей Украины определяли себя как украинцы и были жертвами описанной выше насильственной русификации, которая продолжалась нескольких поколений.

Отношение к украинской культуре на оккупированных Россией территориях жестоко направлено на её уничтожение. Еще в 2014 году все произведения искусства, демонстрировавшиеся в ИЗОЛЯЦИИ, центре современного искусства в Донецке, были уничтожены, а пространство превратили в тюрьму, где содержат и пытают украинцев, не поддерживающих так называемую ДНР.

С начала полномасштабного вторжения было повреждено более 1000 объектов культурного наследия и разграблено множество музеев. На оккупированных территориях образование сразу же переключается на российскую программу, пропитанную антиукраинской пропагандой. В то же время из библиотек изымались украинские книги, а в городах появились рекламные щиты с шовинистическими цитатами русских поэтов. В оккупированном ныне Мариуполе портреты российских писателей украшают ограждение вокруг театра, который разбомбили российские войска в марте 2022 года, убив сотни мирных местных жителей.

Рекламный щит в Херсоне с цитатой Пушкина под девизом «Херсон — город с русской историей». Фото сделано после освобождения города украинской армией.

Очевидно, что в условиях развязанной Россией войны русская культура не может служить ни для примирения, ни для отвлечения внимания на «хорошее» и «прекрасное», пока российская армия ежедневно совершает военные преступления, наносит ущерб гражданской инфраструктуре и убивает украинцев.