Ханна Арендт и уязвимость фактов
Фактор одиночества
В наши дни большинство интуитивно понимает, что одиночество создает сложности для психического здоровья. Когда из-за COVID-19 общества столкнулись с изоляцией, многие осознали, что мы, люди, тоже являемся млекопитающими. И в одиночестве нам плохо.
Исследование, проведенное Принстонским университетом, показало, что, среди прочего, люди с большей вероятностью верят дезинформации, когда чувствуют себя отчужденными. Кроме того, одиночеством некоторые эксперты объясняют, почему для распространения дезинформации особенно уязвимы пожилые люди.
Ханна Арендт, один из наиболее оригинальных мыслителей XX века, первой предположила, что одиночество питает политический экстремизм. На личном опыте она столкнулась и с тем, и с другим.
В 1933 г., будучи молодой еврейкой, она была вынуждена бежать из Германии. После Второй мировой войны она много писала о том, почему ложь, популизм и, в конечном счете, тоталитаризм смогли набрать силу.
В своей классической книге Истоки тоталитаризма Арендт доказывала, что тоталитаризм с исторической точки зрения был новым явлением. Он «существенно отличается от других форм политического угнетения» (например, деспотизма, тирании, диктатуры), так как применяет террор, чтобы подчинять массы, а не только политических оппонентов. В конце своей книги она концентрируется на том, что кажется примечательным фактором его успеха: одиночестве.
Безнадежность в Берлине
Эту историю знает каждый. Фондовый рынок Нью-Йорка обрушился в 1929 г., безжалостно ударив по мировой экономике и Германии. Как следствие, торговля и экономика обратились в руины, а безработица и фрагментация общества достигли чудовищных масштабов. Страна испытывала трудности после Первой мировой войны и до обрушения, но экономический бум ревущих двадцатых принес некоторым огромные состояния. Это создало отличные условия для появления «массового человека», чувствующего себя брошенным, изолированным и лишним. Одиноким.
Для Арендт одиночество являлось в первую очередь не недостатком социальных взаимодействий с другими людьми, а скорее недостатком самоидентификации, которая является следствием причастности к группе, сообществу: «Опыт полной оторванности от мира» мешает сформировать идентичность, оставляя пространство для террора и тоталитаризма. Идеальный подданный тоталитарного режима — это не человек с идеологическими убеждениями, «а те, для которых разница между фактом и выдумкой… и разница между правдой и ложью… более не существует».
У говорящего правду нет друзей
Арендт на себе ощутила, что говорящий правду в публичных дебатах тоже может быть одиноким. Она считала, что задокументировала свой опыт и поделилась своими взглядами, написав о суде над Эйхманом. Однако в ответ она столкнулась с личными обвинениями. Тем не менее этот опыт, пусть и болезненный, придал ей решимости взяться за перо и выступить против лжи в политике. По мнению Арендт, когда человек соглашается лгать или лишить другого пространства для формирования собственного мнения или представления о реальности, это может разрушить саму общую ткань человечности, то есть мир, который мы все вместе создаем.
Обложка книги «Эйхман в Иерусалиме». Источник: Викимедиа
Обесценивание фактов
В своем эссе Истина и политика, написанном в 1967 г., она признает, что в наше время правда уже не воспринимается как данность, которую человек должен открыть. Вместо этого она формируется разумом. Арендт различает различные степени правды: математические истины, научные истины, философские истины и факты.
Факты и события Арендт называет фактическими истинами. Они являются продуктом жизни сообщества и совместных действий. Факты и события документируются в коллективной памяти и истории по мере того, как коллективные нарративы и традиции поддерживаются или оспариваются. Какова их функция? Служить общей точкой отсчета, давать каждому возможность получать собственные впечатления и создавать смыслы. Однако сложность с фактами состоит в том, что они уязвимее, чем математические, научные и философские явления. Арендт пишет:
«Факты и события — это безгранично более хрупкие вещи по сравнению с аксиомами, открытиями и теориями (даже если говорить о самых спекулятивных), создаваемыми человеческим разумом. Они возникают в поле постоянно меняющихся действий человека. В этом потоке нет ничего более постоянного, чем признанное относительное постоянство структуры человеческого разума. Когда они утрачиваются, вернуть их не способно никакое рациональное усилие».
По мнению Арендт, факты всегда в опасности из-за политики, так как политика в первую очередь связана не с правдой, а с действием. Однако за пределами нормальной политической практики и с большей опасностью вырисовывается то, что Арендт называет «организованной ложью». Организованные лжецы стремятся не просто заменить часть истины обманом. На самом деле они идут дальше, желая подорвать саму ткань реальности, основанную на фактах. Говоря менее философским языком, «затопить участок дерьмом» (по словам Стива Беннона).
С помощью организованной лжи факты постепенно низводятся до скромных точек зрения. При чтении Арендт становится еще очевиднее, насколько современная концепция «альтернативных фактов» незаменима для обесценивания фактов как таковых.
Многие случаи ревизионистской дезинформации, которые мы выявили, это подтверждают. Например, взглянем на нарративы, касающиеся Второй мировой войны, Катынского расстрела или недостоверных историй о том, что НАТО обещало никогда не расширяться на восток.
Даже сам Путин проявил заметный интерес к переписыванию истории и опубликовал несколько статей, искажающих ее. Например, в одной из них он обвинял Польшу в развязывании Второй мировой войны, в другой заявлял об историческом единстве России и Украины, а еще в одной — об американской жажде власти, приведшей к расширению НАТО на восток и незаконному перевороту в Украине.
Согласно Арендт, когда дезинформация, исходящая от власть предержащих, достигает успеха, у организованного лжеца появляется три возможности. Во-первых, говорить что-то, а затем заявлять, что этого никогда не было. Во-вторых, переписывать историю, чтобы обслуживать собственные интересы. В-третьих, называть определенные группы (меньшинства, политических оппонентов) угрозой без необходимости подтверждать это доказательствами. Так как хрупкость фактической истины невозможно навсегда устранить, современные демократии вынуждены жить с этой неустранимой уязвимостью.
Все это придает невероятную важность общественным учреждениям, таким как библиотеки, музеи, университеты, суды и газеты. Это места, где запечатлеваются факты и хранятся публичные записи. Без них мы бы утратили один из фундаментальных инструментов для защиты фактической истины.
Преимущество лжи
Почему ложь влияет на общественное пространство? Один из ответов звучит так: потому что правда часто неясна, неустойчива. Люди предпочитают истории, избавляющие их от сомнений. Когда год назад мир столкнулся с COVID-19, а люди боялись перемен, некоторые действительно захотели поверить, что ничего серьезного не происходит. Этим пользовались распространители дезинформации. В тот же период другие нарративы признавали опасность, но объясняли ее в терминах уже существовавших убеждений, таких как угроза со стороны глобальных элит, злых миллиардеров или Китая.
Ханна Арендт объяснила этот феномен в 1971 г. в другом тематическом эссе, Ложь в политике:
«Именно эта хрупкость и делает обман до определенного момента очень простым и таким заманчивым. Он никогда не конфликтует с разумом, так как все действительно могло происходить именно так, как заявляет лжец. Ложь часто намного правдоподобнее, привлекательнее для разума, чем реальность, так как у лжеца есть огромное преимущество заблаговременного знания о том, чего публика желает или надеется услышать. Он подготовил свою историю для употребления публикой, прилагая все усилия, чтобы она выглядела правдоподобной, тогда как реальность имеет дезориентирующую привычку сталкивать нас с неожиданностями, к которым мы не готовы».
Когда речь заходит об опасности дезинформации для общества, Ханна Арендт остается непоколебимым авторитетом. Она признавала, что одиночество делает людей более восприимчивыми для дезинформации и экстремизма, и объясняла, почему факты настолько уязвимы, а люди с такой готовностью покупаются на обман.
