Хайдеггер и время картины мира
Преследуемые философы
Прошлым летом в EUvsDisinfo заметили случай, в котором заявлялось, что «либерализм отменяет западную культуру». Это называлось симптомом «зарождающегося тоталитаризма», при котором подавляются идеи великих философов. Этот случай напомнил типичный метанарратив, который невозможно опровергнуть, предполагающий, что западная культура отрезала себя от своих корней. Подобные сюжеты предсказывают коллапс Европы, если Россия не придет ей на помощь. Конечно, опровергнуть заявление «либерализм отменяет западную культуру» невозможно. Однако можно с уверенностью сказать, что три из пяти мыслителей, чьи идеи, как заявляется, были подавлены, уже упоминались в нашей серии о дезинформации и философии (Платон, Аристотель, Ницше).
Сегодня мы сконцентрируемся на четвертом в списке — Хайдеггере. Это крупная фигура в философии, которая сама яростно критиковала западную культуру. Он обнаружил, что от Платона до Декарта западная мысль часто уравнивала знание и контроль. Он предупреждал о том, что научное (или техническое) мышление имеет свои рамки, и доказывал, что, как ни парадоксально, строгий научный подход может привести к субъективизму (и дезинформации).
Sein und Zeit
Хайдеггер посвятил свой основной труд, «Бытие и время» (Sein und Zeit), своему учителю Эдмунду Гуссерлю. Этот философ и математик хотел обновить философию. По мнению Гуссерля, если очень огрубить, сила идей мешает добраться до самих вещей (или феноменов). Его философский проект был призван помочь вернуться к феноменам, что со временем привело к (современному) движению «феноменологии». Исследование касалось внешних проявлений вещей, или того, какими они предстают в нашем опыте.
Чтобы привнести новизну в философию, Гуссерль отмел работу Декарта. Как кому-то может уже быть известно, этот француз создал новое основание для философии, зависящее уже не от бога, всемогущего творца, а от человеческого субъекта, представляющего себе мир. Однако проблемой Декарта была закрытость этого субъекта, или сознания. Как нам понять, соответствует ли внешний мир нашему представлению?
Гуссерль взялся за решение этой проблемы. Хотя, как истинный философ, он не дал ответа. Вместо этого Гуссерль утверждал, что вопрос основан на ложных допущениях, так как сознание не закрыто, а интенционально. Опыт направлен на вещи, находящиеся во внешнем мире. Иметь сознание — значит всегда осознавать что-то. Возникает новый вопрос: откуда мы знаем, что внутри вообще что-то есть?
Хайдеггер радикализирует идею Гуссерля. Он применяет ее не только к сфере знания, но и к самому бытию. До Хайдеггера для Канта, Декарта и даже Гуссерля вопрос стоял так: что я могу знать? Хайдеггер идет дальше знания. Ему кажется странным заявление: «Я мыслю, следовательно, я существую». Скорее, все наоборот: «Я мыслю, а мышление является одним из режимов существования».
Чтобы освободить себя от коннотаций, связанных со старыми понятиями, такими как сознание, люди, душа, Хайдеггер вводит новое, чтобы обозначить бытие, присущее всем нам, или человеческий опыт: тут-бытие (Dasein). Оно касается определенной «открытости», доинтеллектуального подхода к Бытию, требующего от нас встречать сущее как сущее определенным образом (практически, теоретически, эстетически). Если драматизировать, вы не можете полюбить другое сущее, если не знаете, что вы тоже сущее.
Хайдеггер известен своим объяснением того, как тревожность является важным путем к самопониманию, так как она сталкивает нас с нашим концом, с небытием. Если мы позволим этому болезненному столкновению случиться, то сможем найти аутентичный ответ на эту неотвратимую нехватку бытия.
Время картины мира
Согласно Хайдеггеру, проблема современной культуры состоит в том, что она заставляет нас забыть о конечности жизни. Грубо говоря, мы забываем, что мы смертны, мы игнорируем тотальность бытия (Seinsvergessenheit). Хайдеггер творчески оспаривает концепции, используемые нами каждый день, чтобы продемонстрировать, что мы обычно пропускаем.
«Картина мира» — одна из таких концепций. В своей работе Время картины мира (Zeit des Weltbildes), вышедшей в 1938 г., он подвергает вопросам наше время, современную культуру и то, как мы оцениваем информацию. Это имеет последствия для нашего мышления о дезинформации.
Если коротко, Хайдеггер характеризует современную эпоху как определяемую наукой и испытывающую доминирование с ее стороны. Ее моделью является экспериментальная наука: «фундаментальным событием современной эпохи является завоевание мира как картины».
Что это значит? Согласно Хайдеггеру, это завоевание снова возводится к Декарту, предположившему, что человек является субъектом, смотрящим на отделенный объект (мир). Результатом этого взгляда является картина мира. Формулировка «картина мира» подразумевает, что точка наблюдения противопоставлена миру. Однако, как считает Хайдеггер, это невозможно, так как человек смотрит на мир, одновременно являясь его частью. Нам представляется, что с помощью нашего научного метода мы оставляем в стороне свою субъективную точку зрения, чтобы понять мир, а затем возвращаемся в собственную субъективность с полученной картиной мира.
Ход мысли Хайдеггера подводит к нескольким вопросам о дезинформации.
Во-первых, вслед за распространителями дезинформации, иногда использующими Хайдеггера, чтобы оправдать свое игнорирование доказательств, мы можем спросить: был ли Хайдеггер против науки или технологий? Это точно не так. Хайдеггер не противопоставляет себя науке, но возражает против возведения результатов исследований в ранг абсолютной истины. Иными словами, он оппонирует сциентизму.
Во-вторых, Хайдеггер в своих рассуждениях часто переворачивает вещи с ног на голову, вынуждая посмотреть в зеркало. Возможно, наш страх дезинформации так же показывает, как сильно нас беспокоит информация. Возможно, у нас здесь даже есть некоторая зависимость, как от фастфуда. Только подумайте о росте объемов хранящихся данных. Информационные технологии (как логистическая инфраструктура для информации) дали дезинформации импульс, поэтому маловероятно, что проблему с ней удастся решить техническими средствами. Дезинформация — это в первую очередь социальная проблема. И чем меньше люди хотят слушать друг друга, уважать чужие точки зрения, тем проще дезинформации этим воспользоваться. Кроме того, это означает, что дезинформация не является явлением, оторванным от современности. Скорее она является ее следствием.
В-третьих, Хайдеггер предупреждает о том, как в современном мире наши объективные методы парадоксальным образом могут привести к крайней субъективности. Это может показаться контринтуитивным. По мнению Хайдеггера, если современный человек впускает научно обоснованные взгляды в свой субъективный разум, возникает риск бесконечного выстраивания мнений на основе мнений, что приведет к ситуации, при которой мнения совершенно оторвутся от воспринятой реальности.
Это можно сравнить с биологической концепцией «убегающего отбора», возникшей из рассуждений о перьях павлинов. Какое-то время у биологов возникали сложности с объяснением этого явления. Как примирить такие длинные, экстравагантные хвосты с орнаментным узором и суровый процесс естественного отбора? Проблему удалось решить с помощью концепции «убегающего отбора»: эволюции гипертрофированных украшений у самцов в результате постоянного целенаправленного выбора самок.
Примером дезинформации является широко распространенный ложный сюжет о том, что датчане — «зоофилы». Он рассматривается как часть общего морального упадка Запада.
«Зоофилия» — прекрасный пример такого процесса в мире дезинформации. Это броская, экстравагантная история, она кажется слишком безосновательной, чтобы пройти «естественный отбор» в СМИ. Тем не менее иногда «убегающий отбор» работает во всей красе. Все начинается с малого, например с заявления о том, что датский зоопарк собирает ненужных домашних животных на корм хищникам. Затем шаг за шагом с сюжетом происходит удивительное развитие.
За Хайдеггером закрепилась репутация ученого, понять которого довольно сложно. Но, возможно, самый важный его урок прост. Подходя к дезинформации, мы должны помнить, что индивидуумы, ставшие ее мишенью, являются реальными существами. Так как насчет настоящего разговора за чашкой кофе?
